Naruto-RPG - форумная ролевая игра по аниме и манге "Наруто"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Стихи

Сообщений 61 страница 90 из 93

61

Люблю Бунина

Листопад

Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, елочки темнеют,
А между кленами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой.

Сегодня на пустой поляне,
Среди широкого двора,
Воздушной паутины ткани
Блестят, как сеть из серебра.
Сегодня целый день играет
В дворе последний мотылек
И, точно белый лепесток,
На паутине замирает,
Пригретый солнечным теплом;
Сегодня так светло кругом,
Такое мертвое молчанье
В лесу и в синей вышине,
Что можно в этой тишине
Расслышать листика шуршанье.
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Стоит над солнечной поляной,
Завороженный тишиной;
Заквохчет дрозд, перелетая
Среди подседа, где густая
Листва янтарный отблеск льет;
Играя, в небе промелькнет
Скворцов рассыпанная стая —
И снова все кругом замрет.

Последние мгновенья счастья!
Уж знает Осень, что такой
Глубокий и немой покой —
Предвестник долгого ненастья.
Глубоко, странно лес молчал
И на заре, когда с заката
Пурпурный блеск огня и злата
Пожаром терем освещал.
Потом угрюмо в нем стемнело.
Луна восходит, а в лесу
Ложатся тени на росу...
Вот стало холодно и бело
Среди полян, среди сквозной
Осенней чащи помертвелой,
И жутко Осени одной
В пустынной тишине ночной.

Теперь уж тишина другая:
Прислушайся — она растет,
А с нею, бледностью пугая,
И месяц медленно встает.
Все тени сделал он короче,
Прозрачный дым навел на лес
И вот уж смотрит прямо в очи
С туманной высоты небес.
О, мертвый сон осенней ночи!
О, жуткий час ночных чудес!
В сребристом и сыром тумане
Светло и пусто на поляне;
Лес, белым светом залитой,
Своей застывшей красотой
Как будто смерть себе пророчит;
Сова и та молчит: сидит
Да тупо из ветвей глядит,
Порою дико захохочет,
Сорвется с шумом с высоты,
Взмахнувши мягкими крылами,
И снова сядет на кусты
И смотрит круглыми глазами,
Водя ушастой головой
По сторонам, как в изумленье;
А лес стоит в оцепененье,
Наполнен бледной, легкой мглой
И листьев сыростью гнилой...

Не жди: наутро не проглянет
На небе солнце. Дождь и мгла
Холодным дымом лес туманят, —
Недаром эта ночь прошла!
Но Осень затаит глубоко
Все, что она пережила
В немую ночь, и одиноко
Запрется в тереме своем:
Пусть бор бушует под дождем,
Пусть мрачны и ненастны ночи
И на поляне волчьи очи
Зеленым светятся огнем!
Лес, точно терем без призора,
Весь потемнел и полинял,
Сентябрь, кружась по чащам бора,
С него местами крышу снял
И вход сырой листвой усыпал;
А там зазимок ночью выпал
И таять стал, все умертвив...

Трубят рога в полях далеких,
Звенит их медный перелив,
Как грустный вопль, среди широких
Ненастных и туманных нив.
Сквозь шум деревьев, за долиной,
Теряясь в глубине лесов,
Угрюмо воет рог туриный,
Скликая на добычу псов,
И звучный гам их голосов
Разносит бури шум пустынный.
Льет дождь, холодный, точно лед,
Кружатся листья по полянам,
И гуси длинным караваном
Над лесом держат перелет.
Но дни идут. И вот уж дымы
Встают столбами на заре,
Леса багряны, недвижимы,
Земля в морозном серебре,
И в горностаевом шугае,
Умывши бледное лицо,
Последний день в лесу встречая,
Выходит Осень на крыльцо.
Двор пуст и холоден. В ворота,
Среди двух высохших осин,
Видна ей синева долин
И ширь пустынного болота,
Дорога на далекий юг:
Туда от зимних бурь и вьюг,
От зимней стужи и метели
Давно уж птицы улетели;
Туда и Осень поутру
Свой одинокий путь направит
И навсегда в пустом бору
Раскрытый терем свой оставит.

Прости же, лес! Прости, прощай,
День будет ласковый, хороший,
И скоро мягкою порошей
Засеребрится мертвый край.
Как будут странны в этот белый
Пустынный и холодный день
И бор, и терем опустелый,
И крыши тихих деревень,
И небеса, и без границы
В них уходящие поля!
Как будут рады соболя,
И горностаи, и куницы,
Резвясь и греясь на бегу
В сугробах мягких на лугу!
А там, как буйный пляс шамана,
Ворвутся в голую тайгу
Ветры из тундры, с океана,
Гудя в крутящемся снегу
И завывая в поле зверем.
Они разрушат старый терем,
Оставят колья и потом
На этом остове пустом
Повесят инеи сквозные,
И будут в небе голубом
Сиять чертоги ледяные
И хрусталем и серебром.
А в ночь, меж белых их разводов,
Взойдут огни небесных сводов,
Заблещет звездный щит Стожар —
В тот час, когда среди молчанья
Морозный светится пожар,
Расцвет полярного сиянья.

1900

Отредактировано Loky (2009-07-12 15:55:07)

0

62

Мне из Бунина нравится вот это

Бледнеет ночь... Туманов пелена
В лощинах и лугах становится белее,
Звучнее лес, безжизненней луна
И серебро росы на стеклах холоднее.

Еще усадьба спит... В саду еще темно,
Недвижим тополь матово-зеленый,
И воздух слышен мне в открытое окно,
Весенним ароматом напоенный...

Уж близок день, прошел короткий сон -
И, в доме тишине не нарушая,
Неслышно выхожу из двери на балкон
И тихо светлого восхода ожидаю...

ДЕТСТВО

Чем жарче день, тем сладостней в бору
Дышать сухим смолистым ароматом,
И весело мне было поутру
Бродить по этим солнечным палатам!

Повсюду блеск, повсюду яркий свет,
Песок - как шелк... Прильну к сосне корявой
И чувствую: мне только десять лет,
А ствол - гигант, тяжелый, величавый.

Кора груба, морщиниста, красна,
Но как тепла, как солнцем вся прогрета!
И кажется, что пахнет не сосна,
А зной и сухость солнечного лета.

0

63

Да, я эти два тоже обожаю.

А вот кто узнает автора следующего произведения без подсказки интернета тому плюс поставлю.

Шаги Гоблинов

Мне вновь туда пора,
Где, разгоняя мрак,
Волшебные фонарики сверкают,
Где шелестит трава,
Колышется листва
И птахи меж деревьями порхают.
Жужжат в ночи жуки
И вьются мотыльки,
К огням чудесным издали влекомы.
Вот лепрехун извлек
Свой колдовской рожок:
Шагают по лесной дороге гномы.

О! Мерцанье фонарей!
О! Круженье светляков!
О! Прозрачных, нежных крыльев трепетанье!
О! Как легок каждый шаг –
Легок, звонок каждый шаг!
О! Как сладко прикоснуться к тайне!

Крадусь за ними вслед.
Вожатый – лунный свет
Манит, с пути мне не давая сбиться.
Чу! Сладостный напев
Звучит в тени дерев,
Где ручеек проворный серебрится.
Но нет, мне не успеть,
Фигур не разглядеть –
Исчезли за ближайшим поворотом.
Куда же вы, друзья?
На сердце у меня
Тоскливо так, признаться, отчего-то.

О! Тропа в лесной глуши!
О! Мгновенье волшебства!
О! Продлить его, продлить – да только нечем!
О! Как звонок каждый шаг –
Звонок, легок каждый шаг!
О! Как жаль, что мимолетна встреча!

Отредактировано Loky (2008-11-15 09:31:44)

0

64

Благодарю за добрые слова.
Вот только у меня скорее литературное самовоспитание :) Ведь только когда вырос начал получать настоящее удовольствие от поэзии.

0

65

Я автора тоже не знаю, а жаль. Как на счет этого стихотворения?

Когда минует день и освещение
Природа выбирает не сама,
Осенних рощ большие помещения
Стоят на воздухе, как чистые дома.
В них ястребы живут, вороны в них ночуют,
И облака вверху, как призраки, кочуют.

Осенних листьев ссохлось вещество
И землю всю устлало. В отдалении
На четырех ногах большое существо
Идет, мыча, в туманное селение.
Бык, бык! Ужели больше ты не царь?
Кленовый лист напоминает нам янтарь.

Дух Осени, дай силу мне владеть пером!
В строенье воздуха - присутствие алмаза.
Бык скрылся за углом,
И солнечная масса
Туманным шаром над землей висит,
И край земли, мерцая, кровенит.

Вращая круглым глазом из-под век,
Летит внизу большая птица.
В ее движенье чувствуется человек.
По крайней мере, он таится
В своем зародыше меж двух широких крыл.
Жук домик между листьев приоткрыл.

Архитектура Осени. Расположенье в ней
Воздушного пространства, рощи, речки,
Расположение животных и людей,
Когда летят по воздуху колечки
И завитушки листьев, и особый свет,-
Вот то, что выберем среди других примет.

Жук домик между листьев приоткрыл
И рожки выставив, выглядывает,
Жук разных корешков себе нарыл
И в кучку складывает,
Потом трубит в свой маленький рожок
И вновь скрывается, как маленький божок.

Но вот приходит вечер. Все, что было чистым,
Пространственным, светящимся, сухим,-
Все стало серым, неприятным, мглистым,
Неразличимым. Ветер гонит дым,
Вращает воздух, листья валит ворохом
И верх земли взрывает порохом.

И вся природа начинает леденеть.
Лист клена, словно медь,
Звенит, ударившись о маленький сучок.
И мы должны понять, что это есть значок,
Который посылает нам природа,
Вступившая в другое время года.

Отредактировано Хосигаки Кисаме (2008-11-16 12:08:05)

0

66

Родил тоскуя по Интернету...

Крик души по Инету.

Если б был у меня Инет,
Я полез бы в Интернет,
Я б залез на RPG, ну на ту, что mybb.

И залез бы я в Romewar,
Заработал много б я динар.

Поиграл бы в Naruto-arena,
Каге стал бы я, наверно.

Накачал бы Naruto – картинок,
Фанфиков и клипов…

Конечно, если б был Инет.
Но Инета, су*а, нет…

                               
                                  Harishi Kichiro, 24.12.2008.

0

67

Хм... Прям даже не знаю что сказать... Никогда такая проблема не возникала... В смысле нет такой сильной зависимости от инета. Но криативненько :)

0

68

Меня нет - тема глохнет. "Шаги гоблинов" - написал никто иной как Дж. Р. Толкиен.
Хочу представить вам два стихотворения жительницы моего города Таши Васильевой.

Зима
Морозный воздух хлано невесом,
В лучах от солнца серебром играет:
То бисерною пылью сыплет звон,
То лёгкой змейкой, кругом завевает.

Январь своей пушистой бородой
Укрыл дорогу,озеро и поле.
Холодною, но щедрую рукой,
Парчовый плащ земле дарит и волю.

И брат февраль, оставив тихо лес,
Узоры тонкие на стёклах вышивает,
И нежно-голубой фатой небес
Невесту марта с гордостью венчает!
25 января 2005г.

***
На пригорке раны от войны,
Дорога дальше на изгиб петляет,
Внизу ручьи прозрачные видны,
Слёз матерей поток не замедляет.

Берёзы брызнут соком по весне,
У обелиска кружку наполняя.
За вашу память кровь родных берёз
Пригубим, души юных поминая.
23 февраля 2004г.

0

69

А я тему с удовольствием поддержу :)) Например - выражу, как филолог, отношение к отдельным моментам. Надеюсь, никого не обижу, и даже, может быть. окажусь полезным и конструктивным критиком. Очень прошу - не воспринимать следующее пожелание как наезд и не обижаться.

Есть давний закон для тех, кто хочет называться поэтами: не рифмовать постоянно глагол на глагол. Единственное, о чем это говорит - так о нежелании автора работать над произведением, искать что-то менее очевидное. Такие рифмы, если их слишком много, говорят о лени автора и слабом владении языком. А вот, если автор пожелает от глагольных рифм отказаться, он неизбежно начнет прогрессировать.

0

70

Санрю Бьякко написал(а):

"Шаги гоблинов" - написал никто иной как Дж. Р. Толкиен.

Черт меня задери. Ведь думал, что он, но боялся опозориться.

Тебя нет и тема реально загибается :) Просто никому кроме нас стихи не нужны, я так понимаю )

Один среди людского шума,
Возрос под сенью чуждой я.
И гордо творческая дума
На сердце зрела у меня.
И вот прошли мои мученья,
Нашлися пылкие друзья,
Но я, лишенный вдохновенья,
Скучал судьбою бытия.
И снова муки посетили
Мою воскреснувшую грудь.
Измены душу заразили
И не давали отдохнуть.
Я вспомнил прежние несчастья,
Но не найду в душе моей
Ни честолюбья, ни участья,
Ни слез, ни пламенных страстей.

0

71

Хосигаки Кисаме
Значит пока мы здесь будем поддерживать тему  http://www.kolobok.us/smiles/standart/good.gif

Кагемаро
Пусть так, стихотворения от этого хуже не стали :)
Ещё три.

***
Мелких ромашек сиреневый лепет -
Музыка осени в жёлтых цветах.
Листьев осины предчувственный трепет
Бликом звенит по кленовым листам.
Брошены в прошлое дни суетливые,
Просто живу, не бегу, не томлюсь.
Богу молюсь по утрам молчаливо я,
Если ответит - не удивлюсь.
В этом последнем венке многоцветия
Брызги надежды нелепо живой.
Осень блаженная с рыжей отметиной
Дарит желанное - светлый покой.

20 октября 2006г.

***
Я горда, что рождена крестьянкой,
От земли, от рос медвяных стать,
Волю сердца не загонишь в рамки,
Из казачьих, своенравных знать.

Мне заката буйность дух тревожит,
Запах скошенного сена свеж и пьян,
Грудь-обида за Россию гложет -
Петь стыдимся нынче под баян.

Ах, Россия, милые просторы,
Разноцветье трав, озёр покой,
Златорыжей осени невзгоды,
Песнь лягушек в заводи речной.

И рябин оранжевая россыпь,
Иван-чай с растрёпанной косой...
Вижу вновь тебя, моя родная,
В белом сарафане и босой.

Деревеньки с петушком на крыше,
Щёки золочёных куполов...
Вновь бреду по бездорожью, слышу
Голос твой - живых колоколов.

Пусть зовут меня в иные дали,
Где в полях не зреет лебеда,
Родину я не предам в печали,
В радости Россию не предам.
25 августа 2006г.

Басня "Уверенная коза"
- Кочан капусты - это вещь!
Хрустя листом, коза всех уверяла.
- Я б не сказала слова, если б понимала:
Зачем безмозглый мотылёк
Кружиться у огня свечи?
И вьётся у цветка пчела
В любовном танце тая?
Откуда у других безвкусица такая?

Пусть для тебя милей всего капусный лист,
В пристрастиях других - другой и вкус, и смысл.

0

72

Предупреждаю сразу это очень странное произведение американского поэта второй половины 20-го века, гомосексуалиста, наркомана, битника Аллена Гинзберга.
Здесь только часть, остальное под грифом только после 14-ти и психики готовой ко всему :)

Свернутый текст

http://zhurnal.lib.ru/h/hramcew_d_w/436.shtml

Я видел лучшие умы моего поколения разрушенные безумием, умирающие от голода истерически обнажённые,

волочащие свои тела по улицам чёрным кварталов ищущие болезненную дозу на рассвете,

ангелоголовые хиппи сгорающие для древнего божественного совокупления со звёздным динамо в механизмах ночи,

кто беден и одет в лохмотья со впалыми глазами бодрствовал курил в призрачной темноте холодноводных квартир плывущих по небу через городские купола в созерцании живой энергии джаза,

кто распахнул свой разум для Рая под Луной и видел мусульманских ангелов колеблющимися на светящейся крыше обители,

кто прошёл свои университеты с дерзким сиянием в глазах галлюцинируя о трагедии Арканзаса и знаменитости Блейка среди знатоков войны,

кто был изгнан из академий за безумие и начертание грязных од в глазницах черепа,

кто трясся в страхе в неприбранных комнатах в нижнем белье сжигая деньги в корзинах для мусора прислушиваясь к Ужасам за стеной,

Отредактировано Хосигаки Кисаме (2009-03-27 11:53:48)

0

73

К. Никольский

Я сам из тех, кто спpятался за двеpь,
Кто мог идти, но дальше не идет,
Кто мог сказать, но только молча ждет,
Кто духом пал и ни во что не веpит.

Моя душа беззвучно слезы льет.
Я песню спел, она не пpозвучала.
Устал я петь, мне не начать сначала,
Hе сделеть пеpвый шаг и не смотреть впеpед.

Я тот, чей pазум пpошлым лишь живет.
Я тот, чей голос глух и потому
К сверкающим веpшинам не зовет,
Я добpый, но добpа не сделал никому.

Я птица слабая, мне тяжело лететь
Я тот, кто пеpед смеpтью еле дышит.
Но как ни тpудно мне об этом петь,
Я все-таки пою, ведь кто-нибудь услышит.

0

74

Нашла на обширных  территориях Всемирной паутины:
Как умирают кошки?
Незаметно, вдали от всех.
Не дождавшись последней крошки,
Грустным мявканьем вызвав смех.
Исчезая в бездушных подвалах,
обернувшись на яркий свет.
Забирая с собой немало,
они так и не скажут ответ.
Мы не сразу поймем, что случилось,
куда делся холодный нос?
И лишь сердце тревожно забилось,
но не трется о ноги хвост.
Позовешь, и заглянешь за шторы,
под диван, но не сможешь найти.
Сеткой шрамов на коже узоры -
это карта, где кошку найти.
И ты вспомнишь, как мягко ступая,
она кралась к постели твоей.
От беды и невзгод защищала,
и бросалась на подлых людей.
Как скучала, ждала, как грустила.
Как мурлыча сквозь сон, на руках,
Она нежность, заботу дарила,
забываясь в уютных снах. . .
Только как умирает кошка?
И от рук малолетних скотов.
Уползая со сломанной лапкой,
оставляя по следу кровь. . .
В мягком свете разбросанных звезд,
не мяукая, лижет рану.
Она знает что значит любовь. . .
только нам объяснять не станет.
И за полночью бросит стараться.
В небо глянут два узких зрачка.
Она знает, что надо прощаться. . .
взгляд зеленый погас навсегда. ..


Я тебя никому не отдам -
Замерзающий плакал котенок,
Умудренный не по годам,
Рыл он снег серебристый под кленом.
Навсегда я останусь с тобой,
Я спасу нас обоих от стужи,
Потому что под этой луной
Мне никто больше в мире не нужен,

Я сейчас закопаю нас в снег,
Там тепло, отогрею,
А потом все опять расцветет,
Будет солнце сиять над землей,
И никто никогда не поймет,
Что пришлось пережить нам с тобой.
Ты держись, не смотри, что я мал,
Что в кровь изодрались ноги,
Я не выдохся, просто устал,
Ничего, нам помогут боги,
Нет, серьезно, я слышал о них,
Есть такие кошачьи боги.
Даже ветер в долине стих,
Слушал сказ малыша у дороги.
А котенок копал и копал,
Вспоминая о солнечном лете,
Он, безумец, еще не знал,
Что остался один на свете.
Рядом с ним, на седом полотне,
Еще теплое тело лежало,

А из глаз, по мохнатой щеке,
Золотая слезинка бежала.
Эй, малыш, перестань копать,
Все-равно ей уже не поможешь,
Будет лучше тебе поспать,
О нее погреться ты сможешь,
Но безумец не слышит, сопит,
Он не сдастся теперь холодам
И упрямо во мглу твердит,
Я тебя никому не отдам.
Время - за полночь, люди спят,
Находясь в поддельном раю,
У котенка глаза блестят,
Он закончил работу свою,
Тихо, тихо ступая на снег,
Подошел туда, где трупик лежал
И почти как человек,
Он на ушко ей прошептал-
Мама, мамочка, я с тобой,
Я тебя никому не отдам,
Я у клена, под снежной горой,
Нам построил постельку, мам,
Он туда перенес ее,
А потом закопался сам,
Колыбельную пел мороз,
Но ее не услышить вам,
Колыбельная эта для тех,
Кто любовью всю жизнь живет,
Забывая о бедах своих,
Только верность в крови несет,
Он, безумец, в холодном снегу,
Он за ближнего душу отдал,
До последнего мига, в бреду,
Он за шею ее обнимал.

0

75

Моё - избранное http://www.kolobok.us/smiles/standart/blush.gif

В начале последнего века
У пропасти лжи и печали
Увидела я человека
Которым нас в детстве стращали.
К нему подошла осторожно,
Заглянув в кошачьи глаза.
И было отчетливо слышно
Как в пропасть упала слеза.
На красном закате блеснула
Багряным она серебром.
Звездою надежда сверкнула.
И не было жизни потом…
И я на колени упала,
Молилась я в голос крича.
И сердце кровью рыдало,
Прося в избавленье меча.
Сам Дьявол ко мне обернулся
И душу рванул из груди…
Но были силы молиться…
И Битва была впереди.

По Наруто

Путь одиночества коварен и жесток,
Не розами он устлан, а шипами.
Сойди с него скорее мой дружок,
Иди по жизни вместе с нами!

Пусть ночь покинет твою душу,
Улыбка друга сердце вдруг согреет.
Зови меня в беде – и я услышу…
Песнь о любви – печаль твою развеет…

Гаара, одинокий ангел смерти,
Ты видел только кровь и мрак!
Однако есть любовь на этом свете!
Дай руку мне, мой бывший враг!

Плечом к плечу по крови братья
Ступали за надеждой вслед.
Отступит враг и всякое ненастье…
Оставят двое в вечности свой след…

0

76

Я сошью себе черные штаны
из бархата голоса моего.
Желтую кофту из трех аршин заката.
По Невскому мира, по лощеным полосам его,
профланирую шагом Дон-Жуана и фата.

Пусть земля кричит, в покое обабившись:
"Ты зеленые весны идешь насиловать!"
Я брошу солнцу, нагло осклабившись:
"На глади асфальта мне хорошо грассировать!"

Не потому ли, что небо голубо,
а земля мне любовница в этой праздничной чистке,
я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо
и острые и нужные, как зубочистки!

Женщины, любящие мое мясо, и эта
девушка, смотрящая на меня, как на брата,
закидайте улыбками меня, поэта,-
я цветами нашью их мне на кофту фата!

В.В. Маяковский. Кофта Фата.

0

77

Для Дей :)

Мы любим и любви не ценим,
И жаждем оба новизны,
Но мы друг другу не изменим,
Мгновенной прихотью полны.

Порой, стремясь к свободе прежней,
Мы думаем, что цепь порвем,
Но каждый раз все безнадежней
Мы наше рабство сознаем.

И не хотим конца предвидеть,
И не умеем вместе жить,-
Ни всей душой возненавидеть,
Ни беспредельно полюбить.

О, эти вечные упреки!
О, эта хитрая вражда!
Тоскуя - оба одиноки,
Враждуя - близки навсегда.

В борьбе с тобой изнемогая
И все ж мучительно любя,
Я только чувствую, родная,
Что жизни нет, где нет тебя.

С каким коварством и обманом
Всю жизнь друг с другом спор ведем,
И каждый хочет быть тираном,
Никто не хочет быть рабом.

Меж тем, забыться не давая,
Она растет всегда, везде,
Как смерть, могучая, слепая
Любовь, подобная вражде.

Когда другой сойдет в могилу,
Тогда поймет один из нас
Любви безжалостную силу -
В тот страшный час, последний час!

Дмитрий Мережковский

0

78

Монолог предпоследнего рыцаря
Валерий Шульжик

То в латах надежных, а то в домотканой одежде,
Брожу я по свету, хранимый девизом одним,
Что все потерявший, но не потерявший надежды,
Непобедим.

Напрасно не буду я в горестной памяти рыться,
Мне в ста поединках врагов одолеть удалось,
Но я не по званию, я по призванию рыцарь,
И можно улыбкой пронзить мое сердце насквозь.

На поле сражений врагам отвечал я сурово,
Но их побеждала не только отвага моя.
Они ведь не знали про то, что обычное слово
Бывает намного сильнее меча и копья.

Земля эта бедная на преисподню похожа.
Здесь холод собачий, а там чересчур горячо.
Служение добру, это самая тяжкая ноша,
Но с радостью я под нее подставляю плечо.

То в латах надежных, а то в домотканой одежде,
Брожу я по свету, хранимый девизом одним,
Что все потерявший, но не потерявший надежды,
Непобедим.

+1

79

автора точно не скажу, самому интересно.

За что мы пьем

Чистый звон бокалов и родные лица
За столом мы сядем чтоб повеселиться
Вспомним ка, дружище. как нам трудно было
Как твоя девчонка вдруг тебя забыла...

За что мы пьем. за что мы пьем?
Да, не за праздничным столом!
За то. что в жизни не сбылось
За запах девичьих волос
За лагеря,где небо-крыша
За телеграмму "замуж вышла"...
ЗА МАРШ-БРОСКО, ГЛУХИЕ СТОНЫ И ЗА СЕРЖАНТСКИЕ ПОГОНЫ!!

0

80

Песенка о дуэлях
Леонид Филатов

Не важно то, что вас нечаянно задели,
Не важно то, что вы совсем не из задир,
А важно то, что в мире есть еще дуэли,
На коих держится непрочный этот мир!...

Не важно то, что вы в итоге не убиты,
Не важно то, что ваша злость пропала зря,
А важно то, что в мире есть еще обиды,
Прощать которые обидчику нельзя!..

Не важно то, что вас мутит от глупой позы,
Не важно то, что вы стреляться не мастак,
А важно то, что в мире есть еще вопросы,
Решить которые возможно только так!..

Не важно то, что для дуэли нет причины,
Не важно то, что ссора вышла из-за дам,
А важно то, что в мире есть еще мужчины,
Которым совестно таскаться по судам!..

0

81

Ярослав Смеляков
ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА ЛИДА

Вдоль маленьких домиков белых
акация душно цветет.
Хорошая девочка Лида
на улице Южной живет.

Ее золотые косицы
затянуты, будто жгуты.
По платью, по синему ситцу,
как в поле, мелькают цветы.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий пройдоха апрель
бесшумной пыльцою веснушек
засыпал ей утром постель.

Не зря с одобреньем веселым
соседи глядят из окна,
когда на занятия в школу
с портфелем проходит она.

В оконном стекле отражаясь,
по миру идет не спеша
хорошая девочка Лида.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом мальчишку,
что в доме напротив живет.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встает.

Недаром на каменных плитах,
где милый ботинок ступал,
"Хорошая девочка Лида",-
в отчаяньи он написал.

Не может людей не растрогать
мальчишки упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
так Гейне, наверно, любил.

Он вырастет, станет известным,
покинет пенаты свои.
Окажется улица тесной
для этой огромной любви.

Преграды влюбленному нету:
смущенье и робость - вранье!
На всех перекрестках планеты
напишет он имя ее.

На полюсе Южном - огнями,
пшеницей - в кубанских степях,
на русских полянах - цветами
и пеной морской - на морях.

Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжет,
но вскоре над тихой Землею
созвездие Лиды взойдет.

Пусть будут ночами светиться
над снами твоими, Москва,
на синих небесных страницах
красивые эти слова.

0

82

Верея Славия
http://vereya.slavya.ru/post106395538/?upd

Раскиньте на картах – удастся ли черту игра?
Пространство со временем свяжет ли резвая сводня?
Туманное завтра, погрязшее в мифах вчера
грозились настать, но стряслось, как обычно, сегодня,
случилось взаправду, а может быть, наоборот,
сказалось и спелось, укутавшись в вымыслы наши.
Вот, шею прогнув, носом в небо уставился кот,
а в ухе его собираются звуки, как в чаше
пучком силовых полусогнутых линий, и все
коту сотрясения воздуха вдумчиво внятны.
Кот ловит мгновенье в его мимолетной красе –
мгновенье, как собственный хвост, не идет на попятный.
Нас нежно объемлет сегодня, как терпкий янтарь,
как жизнь не совсем отличает себя от могилы…
Сбежать не желает мгновением полная тварь
в сиянье свершенья и в тьму всеобъемлющей силы,
которую проще почувствовать, чем объяснить,
чем кровью конец подписать, породнившись со всеми,
чтоб вскользь из клубка вожделений волшебную нить
запоем тянуть, отделяя от вечности время.

2 Просинца (Января) 2009

0

83

Александр Твардовский

Василий Тёркин: Смерть и Воин

За далекие пригорки
Уходил сраженья жар.
На снегу Василий Теркин
Неподобранный лежал.

Снег под ним, набрякши кровью,
Взялся грудой ледяной.
Смерть склонилась к изголовью:
— Ну, солдат, пойдем со мной.

Я теперь твоя подруга,
Недалеко провожу,
Белой вьюгой, белой вьюгой,
Вьюгой след запорошу.

Дрогнул Теркин, замерзая
На постели снеговой.
— Я не звал тебя, Косая,
Я солдат еще живой.

Смерть, смеясь, нагнулась ниже:
— Полно, полно, молодец,
Я-то знаю, я-то вижу:
Ты живой да не жилец.

Мимоходом тенью смертной
Я твоих коснулась щек,
А тебе и незаметно,
Что на них сухой снежок.

Моего не бойся мрака,
Ночь, поверь, не хуже дня...
— А чего тебе, однако,
Нужно лично от меня?

Смерть как будто бы замялась,
Отклонилась от него.
— Нужно мне... такую малость,
Ну почти что ничего.

Нужен знак один согласья,
Что устал беречь ты жизнь,
Что о смертном молишь часе...

— Сам, выходит, подпишись?—
Смерть подумала.
— Ну что же,—
Подпишись, и на покой.
— Нет, уволь. Себе дороже.
— Не торгуйся, дорогой.

Все равно идешь на убыль.—
Смерть подвинулась к плечу.—
Все равно стянулись губы,
Стынут зубы...
— Не хочу.

— А смотри-ка, дело к ночи,
На мороз горит заря.
Я к тому, чтоб мне короче
И тебе не мерзнуть зря...

— Потерплю.
— Ну, что ты, глупый!
Ведь лежишь, всего свело.
Я б тебя тотчас тулупом,
Чтоб уже навек тепло.

Вижу, веришь. Вот и слезы,
Вот уж я тебе милей.

— Врешь, я плачу от мороза,
Не от жалости твоей.

— Что от счастья, что от боли —
Все равно. А холод лют.
Завилась поземка в поле.
Нет, тебя уж не найдут...

И зачем тебе, подумай,
Если кто и подберет.
Пожалеешь, что не умер
Здесь, на месте, без хлопот...

— Шутишь, Смерть, плетешь тенета.—
Отвернул с трудом плечо.—
Мне как раз пожить охота,
Я и не жил-то еще...

— А и встанешь, толку мало,—
Продолжала Смерть, смеясь.—
А и встанешь — все сначала:
Холод, страх, усталость, грязь...
Ну-ка, сладко ли, дружище,
Рассуди-ка в простоте.

— Что судить! С войны не взыщешь
Ни в каком уже суде.

— А тоска, солдат, в придачу:
Как там дома, что с семьей?
— Вот уж выполню задачу —
Кончу немца — и домой.

— Так. Допустим. Но тебе-то
И домой к чему прийти?
Догола земля раздета
И разграблена, учти.
Все в забросе.

— Я работник,
Я бы дома в дело вник,
— Дом разрушен.
— Я и плотник...
— Печки нету.
— И печник...
Я от скуки — на все руки,
Буду жив — мое со мной.

— Дай еще сказать старухе:
Вдруг придешь с одной рукой?
Иль еще каким калекой,—
Сам себе и то постыл...

И со Смертью Человеку
Спорить стало свыше сил.
Истекал уже он кровью,
Коченел. Спускалась ночь...

— При одном моем условье,
Смерть, послушай... я не прочь...

И, томим тоской жестокой,
Одинок, и слаб, и мал,
Он с мольбой, не то с упреком
Уговариваться стал:

— Я не худший и не лучший,
Что погибну на войне.
Но в конце ее, послушай,
Дашь ты на день отпуск мне?
Дашь ты мне в тот день последний,
В праздник славы мировой,
Услыхать салют победный,
Что раздастся над Москвой?

Дашь ты мне в тот день немножко
Погулять среди живых?
Дашь ты мне в одно окошко
Постучать в краях родных,
И как выйдут на крылечко,—
Смерть, а Смерть, еще мне там
Дашь сказать одно словечко?
Полсловечка?
— Нет. Не дам...

Дрогнул Теркин, замерзая
На постели снеговой.

— Так пошла ты прочь, Косая,
Я солдат еще живой.

Буду плакать, выть от боли,
Гибнуть в поле без следа,
Но тебе по доброй воле
Я не сдамся никогда.

— Погоди. Резон почище
Я найду,— подашь мне знак...

— Стой! Идут за мною. Ищут.
Из санбата.
— Где, чудак?
— Вон, по стежке занесенной...

Смерть хохочет во весь рот:
— Из команды похоронной.
— Все равно: живой народ.

Снег шуршит, подходят двое.
Об лопату звякнул лом.

— Вот еще остался воин.
К ночи всех не уберем.

— А и то: устали за день,
Доставай кисет, земляк.
На покойничке присядем
Да покурим натощак.

— Кабы, знаешь, до затяжки —
Щец горячих котелок.

— Кабы капельку из фляжки.
— Кабы так — один глоток.
— Или два...

И тут, хоть слабо,
Подал Теркин голос свой:
— Прогоните эту бабу,
Я солдат еще живой.

Смотрят люди: вот так штука!
Видят: верно,— жив солдат.

— Что ты думаешь!
— А ну-ка,
Понесем его в санбат.

— Ну и редкостное дело,—
Рассуждают не спеша.—
Одно дело — просто тело,
А тут — тело и душа.

— Еле-еле душа в теле...
— Шутки, что ль, зазяб совсем.
А уж мы тебя хотели,
Понимаешь, в наркомзем...

— Не толкуй. Заждался малый.
Вырубай шинель во льду.
Поднимай.

А Смерть сказала:
— Я, однако, вслед пойду.

Земляки — они к работе
Приспособлены к иной.
Врете, мыслит, растрясете —
И еще он будет мой.

Два ремня да две лопаты,
Две шинели поперек.
— Береги, солдат, солдата.
— Понесли. Терпи, дружок.—
Норовят, чтоб меньше тряски,
Чтоб ровнее как-нибудь,
Берегут, несут с опаской:
Смерть сторонкой держит путь.

А дорога — не дорога,—
Целина, по пояс снег.
— Отдохнули б вы немного,
Хлопцы...
— Милый человек,—
Говорит земляк толково,—
Не тревожься, не жалей.
Потому несем живого,
Мертвый вдвое тяжелей.

А другой:
— Оно известно.
А еще и то учесть,
Что живой спешит до места,—
Мертвый дома — где ни есть.

— Дело, стало быть, в привычке,—
Заключают земляки.—
Что ж ты, друг, без рукавички?
На-ко теплую, с руки...

И подумала впервые
Смерть, следя со стороны:
«До чего они, живые,
Меж собой свои — дружны.
Потому и с одиночкой
Сладить надобно суметь,
Нехотя даешь отсрочку».

И, вздохнув, отстала Смерть.

0

84

Эдгар Аллан По

Ленор

Увы, разбит сосуд златой! дух отлетел навеки!
Звон, дольше стой! – душе святой плыть в роковые реки;
Что, Ги де Вир, без слёз ты сир? – рыдай себе в укор!
Померк весь мир, в гробу кумир, любимая Ленор!
Пускай вершат над ней обряд – поют за упокой! –
О самой царственной скорбят – о юности такой –
Вдвойне умершей гимн творят – умершей молодой.

"Вы гордость презирали в ней – богатство лишь любили,
Когда ж слегла от горьких дней – на смерть благословили!
Кто совершит теперь обряд? – какие петь слова? –
Ужели вы – ваш черный взгляд – колючая молва –
Сгубившие невинную – расцветшую едва?"

Мы все грешны; но меч – в ножны! И пусть восходит к Богу
Воскресный хор средь тишины – от мертвой прочь тревогу.
Предстала милая Ленор – с Надеждой за спиной,
А ты, грустя, оплачь дитя, не ставшее женой.
Скорби о ней, что всех нежней, лелей нетленный прах.
Струится жизнь, но не в глазах, а только в волосах,
Льняная прядь жива опять – но стынет смерть в глазах.

"Прочь! прочь! от демонов спешит мятежный дух, взлетая
Из Ада в горнюю обитель, ввысь, в пределы Рая,
Отринув стон, пред светлый трон, к Царю Небес взлетая!
Да смолкнет звон – иначе он ей душу воспалит,
Когда она, блаженств полна, над миром воспарит.
А я! – какой в груди покой! – рыдать уж не хочу,
Я петь ей рад на старый лад – и с ангелом лечу!"

---

Ah, broken is the golden bowl! the spirit flown forever!
Let the bell toll! -a saintly soul floats on the Stygian river -
And, Guy De Vere, hast thou no tear? -weep now or never more!
See! on yon drear and rigid bier low lies thy love, Lenore!
Come! let the burial rite be read -the funeral song be sung! -
An anthem for the queenliest dead that ever died so young -
A dirge for her, the doubly dead in that she died so young.

"Wretches! ye loved her for her wealth and hated her for her pride,
And when she fell in feeble health, ye blessed her -that she died!
How shall the ritual, then, be read? -the requiem how be sung
By you -by yours, the evil eye, -by yours, the slanderous tongue
That did to death the innocence that died, and died so young?"

Peccavimus; but rave not thus! and let a Sabbath song
Go up to God so solemnly the dead may feel no wrong!
The sweet Lenore hath "gone before," with Hope, that flew beside,
Leaving thee wild for the dear child that should have been thy bride -
For her, the fair and debonnaire, that now so lowly lies,
The life upon her yellow hair but not within her eyes -
The life still there, upon her hair -the death upon her eyes.

Avaunt! tonight my heart is light. No dirge will I upraise,
But waft the angel on her flight with a paean of old days!
Let no bell toll! -lest her sweet soul, amid its hallowed mirth,
Should catch the note, as it doth float up from the damned Earth.
To friends above, from fiends below, the indignant ghost is riven -
From Hell unto a high estate far up within the Heaven -
From grief and groan to a golden throne beside the King of Heaven."

0

85

Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.

А в песне его, а в песне -
Как солнечный блеск чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.

Сердца, превращенные в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.

Но вместо величья славы
Люди его земли
Отверженному отраву
В чаше преподнесли.

Сказали ему: "Проклятый,
Пей, осуши до дна ...
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!"

Иосиф Джугашвили, перевод с грузинского, 1895 год.

+1

86

До сего момента даже не знал, что он писал стихи. Благодарю Синг.

0

87

Некоторые этого не знают, но "Голубиная книга" это древнейший славянский эпос.

Николай Заболоцкий

Голубиная книга

В младенчестве я слышал много раз
Полузабытый прадедов рассказ
О книге сокровенной... За рекою
Кровавый луч зари, бывало, чуть горит,
Уж спать пора, уж белой пеленою
С реки ползет туман и сердце леденит,
Уж бедный мир, забыв свои страданья,
Затихнул весь, и только вдалеке
Кузнечик, маленький работник мирозданья,
Все трудится, поет, не требуя вниманья,—
Один, на непонятном языке...
О тихий час, начало летней ночи!
Деревья в сумерках. И возле темных хат
Седые пахари, полузакрывши очи,
На бревнах еле слышно говорят.

И вижу я сквозь темноту ночную,
Когда огонь над трубкой вспыхнет вдруг,
То спутанную бороду седую,
То жилы выпуклые истомленных рук.
И слышу я знакомое сказанье,
Как правда кривду вызвала на бой,
Как одолела кривда, и крестьяне
С тех пор живут обижены судьбой.
Лишь далеко на океане-море,
На белом камне, посредине вод,
Сияет книга в золотом уборе,
Лучами упираясь в небосвод.
Та книга выпала из некой грозной тучи,
Все буквы в ней цветами проросли,
И в ней написана рукой судеб могучей
Вся правда сокровенная земли.
Но семь на ней повешено печатей,
И семь зверей ту книгу стерегут,
И велено до той поры молчать ей,
Пока печати в бездну не спадут.

А ночь горит над тихою землею,
Дрожащим светом залиты поля,
И высоко плывут над головою
Туманные ночные тополя.
Как сказка — мир. Сказания народа,
Их мудрость темная, но милая вдвойне,
Как эта древняя могучая природа,
С младенчества запали в душу мне...
Где ты, старик, рассказчик мой ночной?
Мечтал ли ты о правде трудовой
И верил ли в годину искупленья?
Не знаю я... Ты умер, наг и сир,
И над тобою, полные кипенья,
Давно шумят иные поколенья,
Угрюмый перестраивая мир.

1937

0

88

Пушкин Александр Сергеевич

Бородинская годовщина

       Великий день Бородина
       Мы братской тризной поминая,
       Твердили: "Шли же племена,
       Бедой России угрожая;
       Не вся ль Европа тут была?
       А чья звезда ее вела!..
       Но стали ж мы пятою твердой
       И грудью приняли напор
       Племен, послушных воле гордой,
       И равен был неравный спор.
       
       И что ж? свой бедственный побег,
       Кичась, они забыли ныне;
       Забыли русской штык и снег,
       Погребший славу их в пустыне.
       Знакомый пир их манит вновь --
       Хмельна для них славянов кровь;
       Но тяжко будет им похмелье;
       Но долог будет сон гостей
       На тесном, хладном новоселье,
       Под злаком северных полей!
       
       Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!
       Но знайте, прошеные гости!
       Уж Польша вас не поведет:
       Через ее шагнете кости!..."
       Сбылось -- и в день Бородина
       Вновь наши вторглись знамена
       В проломы падшей вновь Варшавы;
       И Польша, как бегущий полк,
       Во прах бросает стяг кровавый --
       И бунт раздавленный умолк.
       
       В боренье падший невредим;
       Врагов мы в прахе не топтали;
       Мы не напомним ныне им
       Того, что старые скрижали
       Хранят в преданиях немых;
       Мы не сожжем Варшавы их;
       Они народной Немезиды
       Не узрят гневного лица
       И не услышат песнь обиды
       От лиры русского певца.
       
       Но вы, мутители палат,
       Легкоязычные витии,
       Вы, черни бедственный набат,
       Клеветники, враги России!
       Что взяли вы?.. Еще ли росс
       Больной, расслабленный колосс?
       Еще ли северная слава
       Пустая притча, лживый сон?
       Скажите: скоро ль нам Варшава
       Предпишет гордый свой закон?
       
       Куда отдвинем строй твердынь?
       За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
       За кем останется Волынь?
       За кем наследие Богдана?
       Признав мятежные права,
       От нас отторгнется ль Литва?
       Наш Киев дряхлый, златоглавый,
       Сей пращур русских городов,
       Сроднит ли с буйною Варшавой
       Святыню всех своих гробов?
       
       Ваш бурный шум и хриплый крик
       Смутили ль русского владыку?
       Скажите, кто главой поник?
       Кому венец: мечу иль крику?
       Сильна ли Русь? Война, и мор,
       И бунт, и внешних бурь напор
       Ее, беснуясь, потрясали --
       Смотрите ж: все стоит она!
       А вкруг ее волненья пали --
       И Польши участь решена...
       
       Победа! сердцу сладкий час!
       Россия! встань и возвышайся!
       Греми, восторгов общий глас!..
       Но тише, тише раздавайся
       Вокруг одра, где он лежит,
       Могучий мститель злых обид,
       Кто покорил вершины Тавра,
       Пред кем смирилась Эривань,
       Кому суворовского лавра
       Венок сплела тройная брань.
       
       Восстав из гроба своего,
       Суворов видит плен Варшавы;
       Вострепетала тень его
       От блеска им начатой славы!
       Благословляет он, герой,
       Твое страданье, твой покой,
       Твоих сподвижников отвагу,
       И весть триумфа твоего,
       И с ней летящего за Прагу
       Младого внука своего.
       

    Примечания
       
       * Бородинская годовщина (стр. 341). Написано по поводу взятия предместья Варшавы, Праги -- 26 августа 1831 г., в день годовщины Бородинского боя 1812 г.
       Знакомый пир их манит вновь... -- имеется в виду план интервенции, предлагавшийся депутатами французской палаты (см. выше -- "Клеветникам России").
       Уж Польша вас не поведет -- напоминание об участии Польши (Варшавского герцогства, созданного Наполеоном в 1807 г.) в войне Наполеона против России в 1812 г.
       Вновь наши вторглись знамена -- имеется в виду взятие Варшавы Суворовым в 1794 г.
       Того, что старые скрижали // Хранят в преданиях немых -- разорение и сожжение Москвы во время польской интервенции 1611 г.
       Но вы, мутители палат -- речь идет о выступлениях во французской палате депутатов Могена и Лафайета, которых Пушкин разумел в стихотворении "Клеветникам России", и новых выступлениях (30 июля и 15 августа ст. ст.) Клозеля, Лараби, Одиллона-Барро и Лафайета.
       Подчеркнутый Пушкиным стих Больной, расслабленный колосс -- очевидно, слова одного из них, пытающиеся представить Россию слабой в военном отношении (в выражении этом использован библейский образ колосса на глиняных ногах).
       Куда отдвинем строй твердынь?-- Деятели польского восстания 1830 г. претендовали на присоединение украинских, белорусских и литовских земель.
       Наследие Богдана -- то есть Богдана Хмельницкого, -- Украина.
       Святыню всех своих гробов -- "дело идет о могилах Ярослава и печерских угодников", -- так объяснил этот стих сам Пушкин в письме к Е. М. Хитрово от середины сентября 1831 г. (подлинник на французском языке; см. т. 9).
       Война, и мор, и бунт -- русско-турецкая война 1828--1829 гг., эпидемия холеры 1830--1831 гг. и, вероятно, восстание новгородских военных поселений летом 1831 г.
       Внешних бурь напор -- планы интервенции.
       Вокруг одра, где он лежит -- речь идет о И. Ф. Паскевиче (1782--1856), главнокомандующем русскими войсками, взявшими Варшаву, контуженном при штурме Праги.
       Кто покорил вершины Тавра (горной цепи в южной Армении), Пред кем смирилась Эривань -- имеется в виду русско-персидская война 1827--1828 гг. и взятие крепости Эривани 1 октября 1827 г.
       Венок сплела тройная брань -- Паскевич был победителем в трех войнах: русско-персидской 1827--1828 гг., русско-турецкой 1829 г. и русско-польской 1831 г.
       И весть триумфа твоего // И с ней летящего за Прагу // Младого внука твоего. -- Донесение Паскевича о взятии Варшавы было доставлено в Петербург внуком Суворова, кн. А. А. Суворовым (1804--1882).

0

89

Ветер Воды

Молитва к Элберет

Мы снова дышим разноцветьем трав,
Под ясным взором золотой звезды...
"Храни нас всех. Не только тех, кто прав.
Храни от тьмы, от боли и беды."

Щебечут птицы, и смеется дождь,
И так легко дарить друг другу мир,
И не желаешь думать, и не ждешь,
Что вновь судьба придет развлечься в тир.

Судья порой бывает слишком строг,
И это научило одному:
Есть бог - предвечный, многоликий бог,
Но чаще мы взываем не к нему.

И, вновь и вновь шагая за порог,
Улыбкою затеплив свой рассвет
Молитву шепчем, пленники дорог,
"Храни нас всех, благая Элберет"

Отредактировано Loky (2009-12-28 14:34:34)

0

90

Ф. Тютчев "Цицерон"

Оратор римский говорил
Средь бурь гражданских и тревоги:
«Я поздно встал — и на дороге
Застигнут ночью Рима был!»
Так!.. Но, прощаясь с римской славой,

С Капитолийской высоты
Во всем величье видел ты
Закат звезды ее кровавый!..

Счастлив, кто посетил сей мир
В его минуты роковые!
Его призвали всеблагие
Как собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель,
Он в их совет допущен был —
И заживо, как небожитель,
Из чаши их бессмертье пил!

0